Цены
Очная консультация
1800 руб.
Семейная консультация
3000 руб.
Профориентация
3000 руб.
Консультация по skype
1200 руб.
 
Спецпредложения
Пакет «4 консультации»
6000 руб.
Пакет «10 консультаций»
13500 руб.
Льготная консультация
1000 руб.
Консультация для студентов-псхиологов
1200 руб.
 
Контакты
Телефон: 8 (495) 508-01-95
Моб. телефон: 8 (917) 54-88-232
 

Роль отца в дифференциации гендерной идентичности

Выдержки из статьи Н. Е. Харламенковой «Роль отца в дифференциации гендерной идентичности». Психологический журнал, № 3, Том 028, 2007, C. 56-64.
Серьезные проблемы в развитии ребенка традиционно ассоциируются с характером семейных отношений. В качестве предикторов адаптивного-дезадаптивного поведения дошкольника и подростка выступают структура семьи, родительские установки, стили воспитания, ролевые предпочтения и многое другое, что связано с особенностями семьи в целом. Специальная роль в когнитивном и личностном развитии ребенка отводится матери, которая является для него первым значимым объектом.
Авторы указывают, что при установлении дефицитарных отношений в диаде «мать-дитя» «в случае неполного, недостаточного, несистематического ухода за ребенком, отличающегося чрезмерной тревогой, гиперопекой, грубостью, ригидностью, общей непоследовательностью, нерегулярностью, избыточной стимуляцией или просто непониманием и безразличием», есть вероятность формирования «базисного дефекта» (М. Балинт), «депрессивной тревоги» (М. Кляйн), «тревоги сепарации» (Дж. Боулби), «грандиозной самости» (Х. Кохут), различных психосоматических отклонений и патологий (анорексии, астмы, энуреза, энкопреза, эритрофобии, гипергидроза и др.). И наоборот, тесные, аффилиативные контакты с матерью способствуют развитию психически здоровой цельной личности.
Наряду с активным изучением роли матери участие отца в развитии ребенка часто недооценивается.
Существуют работы, в которых функции отца описываются достаточно четко. По мнению И. Шторка, отец занимает крайне важную позицию третьего альтернативного объекта в отношениях «мать-дитя», и в случае его отсутствия ребенок лишается «символической функции отца, а поэтому вынужденно застревает в симбиотическом единстве с матерью». Продолжая обсуждение этой темы, Шторк отмечает, что отец помогает ребенку выйти из диады с матерью, избавиться от материнской зависимости, обеспечивая ему свободное личностное развитие. Кроме ослабления симбиотических отношений с матерью отец способствует переживанию агрессивных побуждений, эксплицирует и поддерживает в ребенке самобытность, определяет его позицию в мире как относительно независимого субъекта. «Отец - это тот, кто не испытывает страха перед матерью, кто может избежать воздействия воображаемого всемогущества материнского образа, кто свободен». Отцовское влияние не ограничивается сепарационными процессами. Мужское начало определяет детали развития, запуская сложнейшие психологические механизмы, направленные на дифференциацию психических особенностей, иногда болезненное, но при этом откровенное выявление сильных и слабых позиций ребенка в процессе его интеллектуального и личностного развития.
Одной из наиболее значимых сторон формирования внутреннего мира личности является становление половой идентичности, нередко напрямую соотносимой с биологическим полом индивида. С нашей точки зрения, разведение понятий половой и гендерной идентичности достаточно условно, поскольку социальные стереотипы, ассоциирующиеся с гендером, усваиваются при понимании субъектом своей половой принадлежности и ее принятии-непринятии. В данной работе нами используется понятие «гендер» на основе сложившейся традиции выделения таких гендерных черт (признаков), как маскулинность, фемининность и андрогинность.
Цель исследования – определение различий в представлении подростков о себе в зависимости от воображаемого субъекта репрезентации – отца или матери.

Результаты и их обсуждение

У подростка наблюдается снижение дифференциации признаков маскулинности и фемининности, вызванной появлением негативного отношения к новой телесности. Наиболее явные гендерные различия между мальчиками и девочками проявляются позднее, т.е. к юношескому возрасту.
Результаты исследования показали, что отличие подростков от старших возрастных групп состоит в неспособности оценить себя по признакам маскулинности-фемининности, поскольку половина мальчиков и девочек (по сравнению с одной третью юношей/девушек) имеют недифференцированную гендерную идентичность. Значительное число попавших в эту группу мальчиков указывает на гетерохронность развития подростков разного пола. Связывая слабую дифференциацию гендерной идентичности с особенностями пубертата, мы учитывали результаты, полученные по Тематическому апперцептивному тесту: при описании персонажей, с которыми идентифицируется испытуемый, любая информация, связанная с их телесными особенностями, выражается в ироничной форме или просто опускается. Это значит, что диффузность идентичности во многом объясняется отрицательным отношением девочек/мальчиков к своим физическим особенностям.
В период юношества происходит принятие гендерной идентичности (для девушек – фемининной, для юношей – маскулинной), соответствующей биологическому полу либо не соответствующей ему. Во втором случае наиболее проблемными оказываются фемининные юноши. Одна третья часть выборки девушек/юношей остается недифференцированной по признакам маскулинности-фемининности, что, с нашей точки зрения, может быть обусловлено двумя причинами. Первая из них заключается в том, что неспособность категоризировать себя в терминах гендерных признаков вызвана нарушением процесса формирования гендерной идентичности травматического характера. Вторая причина определяется особенностями развития подростка, в частности динамикой физического и полового созревания, а также неспособностью к рефлексии, самопознанию и самопониманию.
У подростков существуют устойчивые представления о мужчине (отце) как маскулинном субъекте и женщине (матери) как фемининной личности. Но разрешение их собственных проблем, связанных с диффузной идентичностью, нельзя объяснить тем, что представление ребенка о противоположности полов, которое он может зафиксировать с помощью перечня гендерных черт, прямо влияет на его Я. Само по себе взросление (жизненный опыт, знания) является необходимым, но недостаточным фактором, объясняющим происходящие с ребенком метаморфозы. В качестве существенной детерминанты окончательного принятия маскулинной, фемининной или андрогинной гендерной идентичности следует назвать специфическое влияние отца на внутренний мир подростка.
Мы предположили, что в представлении мальчиков/девочек, юношей/девушек мужчины склонны к более дифференцированной оценке их идентичности по признакам маскулинности-фемининности, чем женщины. Полученные нами результаты позволили подтвердить выдвинутую ранее гипотезу и выделить механизмы влияния отца на детей разного пола и возраста.
В исследовании показано, что девочки/девушки устанавливают опосредствованную связь и с отцом, и с матерью. При условии участия третьего объекта женского пола (бабушки, сестры и т.д.) диадные отношения с матерью трансформируются в триадные. Триадные отношения с отцом приобретают более сложный и прогрессивный характер, включая объект мужского пола – брата, мужа и др. Сугубо защитное, оберегающее поведение матери, не склонной оценивать дочь в терминах мужественности-женственности, компенсируется откровенной позицией отца. С точки зрения 13 – 14-летней девочки, именно отец подчеркивает ее женские черты, усиливая их в отношениях с партнерами противоположного пола. К 18 – 19-летнему возрасту различия между отцом и матерью в восприятии своей дочери сохраняются лишь частично и касаются недифференцированной гендерной идентичности. Это свидетельствует о существовании матерей, которые остаются нечувствительными к проблеме дифференциации половой идентичности своих дочерей, что, по-видимому, обусловлено несколькими причинами. Одной из них является индифферентное отношение матери к дочери, другой – чувство ревности, зависти, соперничества.
У мальчиков/юношей отношения с обоими родителями приобретают непосредственный характер и строятся по типу диады. В период пубертата различия в оценках отца и матери отмечаются только по недифференцированной гендерной идентичности. Объяснением служит тот факт, что темпы развития мальчиков замедленны по сравнению с развитием девочек, и именно поэтому акцентуация у них маскулинных черт может быть еще не востребована. Тем не менее определенность позиции отца состоит в том, что, отказываясь оценивать своего 13 – 14-летнего сына как явно маскулинного, он одновременно не склонен считать его недифференцированным по признакам маскулинности-фемининности. Скорее наоборот, отец (в отличие от матери) формирует у сына черты мужественности, возможно не имея реальных доказательств наличия их предпосылок. В период раннего пубертата мальчики воспринимают себя крайне диффузно, и сила отцовского влияния состоит в распознавании зачатков мужских черт и элементов мужского поведения и их подкреплении. К юношескому возрасту различия в оценках матери и отца становятся наиболее явными. Контрастность мужских оценок заключается в том, что по сравнению с матерью, которая находит у юноши много женских черт, отец воспринимает его как однозначно маскулинного.
Обобщая полученные нами результаты, следует выделить механизмы отцовского влияния на гендерную идентичность подростка и юноши/девушки.
Существует мнение, что роль отца в развитии девочки состоит в подкреплении ее связи с матерью. С нашей точки зрения, влияние отца на формирование гендерной идентичности дочери проявляется в запуске обратного процесса – механизма разотождествления с матерью, необходимость которого вызвана усилением тесных симбиотических отношений матери и дочери при наличии третьего альтернативного объекта женского пола. Подобная триада (например, «дочь-мать-бабушка») существенно ограничивает возможности получения нового опыта, фиксирует возрастную иерархию отношений, не акцентируя элементов женственности. Отец является проводником к ранее недоступной для девочки информации, активно поддерживает дочь в построении новых отношений, прежде всего с людьми противоположного пола. Чувства ревнивого и одновременно гордого родителя подчеркивают амбивалентность его роли, направленной на расширение опыта и защиту суверенности девочки. С возрастом различия в оценках девушки отцом и матерью постепенно стираются. В этом единстве взглядов видится большая заслуга отца, продолжающего поддерживать женскую линию в развитии девушки. Механизм поддержки фемининности состоит в том, что тенденция матери воспринимать свою дочь просто как ребенка нивелируется отцом, который перестраивает транслируемые матерью диффузные роли в гендерные.
Взаимоотношения отца и сына строятся на принципиально иных основаниях. Отец не препятствует отношениям матери и сына, но значительно перестраивает их. Менее явно эти действия присутствуют в подростковом возрасте, когда отец моделирует ситуации, в которых успешность сына определяется уровнем его мужественности, т.е. тем, что по существу у него отсутствует. Механизм развития подростковой маскулинности состоит в актуализации проекции черт мужественности на мальчика. Субъектом такой проекции выступает отец. К юношеству дифференциация маскулинной и фемининной гендерной идентичности усиливается в первую очередь потому, что проективное поведение отца замещается действиями, реализуемыми совместно с сыном. Накопление маскулинного опыта осуществляется в диалоге с матерью, реструктурированном отцом. Отец не нарушает связи матери с сыном, он трансформирует ее в новые отношения – в диалог матери и взрослого сына-мужчины, контролируя и поддерживая его действия в ходе апробации мужского поведения, направленного на решение проблем. Позднее накопленный юношей опыт переносится на собственные семейные и профессиональные отношения.
Важно отметить, что в полученных нами результатах не представлена негативная роль отца. Отдельные, несоизмеримо малые (по сравнению с большим объемом данных) оттенки деструктивного поведения мужчины не смогли изменить в целом благоприятного впечатления от складывающихся внутрисемейных отношений. Это значит, что роль отца в психическом развитии ребенка действительно крайне существенна и одновременно настолько виртуозна, гибка и подчас неуловима, что ни методы наблюдения, ни анкеты, ни интервью не способны обнаружить глубину отцовского влияния на ребенка. Более того, существующие в обществе стереотипы относительно мужчины-родителя, подчас искажают и нивелируют его роль в воспитании ребенка. Конечно, негативная сторона детско-родительских отношений велика; она заметна по большому количеству обращений родителей к психологу, но, существуя как проблема, она еще раз доказывает жизнеспособность обратного – положительного влияния отца и матери на жизнь ребенка.

Заключение

Результаты показали, что в подростковом возрасте наблюдается слабая дифференциация гендерных признаков. В период юности акцентуация маскулинных и фемининных признаков идентичности значительно возрастает и становится специфичной для людей разного пола. Значительную роль в этом процессе играет отец. Механизмы воздействия отца на детей разного возраста и пола неодинаковы. В отношениях с девочками/девушками отец реализует стратегии разотождествления дочери с матерью и механизм поддержания фемининности. В коммуникации с мальчиком/юношей отцовское влияние обнаруживается в проекции на сына черт мужественности и в реструктурировании отношений сына с матерью. Диада «мать-сын» рассматривается отцом как адекватное психологическое пространство, в рамках которого возможно первоначальное накопление маскулинного опыта.
Разнообразие и специфика эмоциональных отношений сына/дочери с матерью/отцом создает оптимальный аффективно-потребностный фон, благоприятствующий реализации материнских и отцовских функций. Отсутствие необходимых для развития ребенка родительских ресурсов ограничивает возможности функционирования каждого из участников этого процесса – самого ребенка, отца и матери.